Смерть от коня

      Когда речь заходит о русско-скандинавских связях в области словесности, то первое, что называют исследователи, — это сюжет смерти героя «от коня», точнее от укуса змеи, выползшей из черепа коня героя. В Древней Руси это повествование связано с именем киевского князя Олега и изложено как в «Повести временных лет», так и в Новгородской I летописи; в Скандинавии — с именем легендарного викинга Одда Стрелы, о котором рассказывается в «Саге об Одде Стреле», а также в ряде преданий, записанных в Норвегии в XVIII и XIX вв.
      При том, что сюжет смерти от коня распространен во всей европейской средневековой литературе, его родство в древнерусской и древнескандинавской традициях уже давно не вызывает у исследователей сомнения. И в том, и в другом случаях герою предания волхвы (в древнерусском варианте) или колдунья (в древнескандинавском) предсказывают, что смерть ему принесет его конь:

Древнерусский текст Древнескандинавский текст
«И прииде на место, идеже беша лежаще кости ого голы и лоб гол, и сседе с коня, и посмеяся рече: "От сего ли лба смьрть было взята мне?" И вьступи ногою на лоб; и выникнувши змиа изо лба, и уклюну его в ногу. И с того разболеся и умре. И плакашася людие вси плачем великим, и несоша и погребоша его на горе, идеже глаголеться Щековица; есть же могила его и до сего дни, словеть могыла Ольгова» [Одд возвращается из Руси на заброшенный хутор Беруръёрди и, осмотрев его, уходит], «и вокруг них была лишь заросшая осокой земля и небольшое возвышение впереди. И когда они быстро шли, ударился Одд ногой и нагнулся. "Что это было, обо что я ударился ногой?" Он дотронулся острием копья, и увидели все, что это был череп коня, и тотчас из него взвилась змея, бросилась на Одда и ужалила его в ногу повыше лодыжки. Яд сразу подействовал, распухла вся нога и бедро. От этого укуса так ослабел Одд, что им пришлось помогать ему идти к берегу, и когда он пришел туда, сказал он: "Вам следует теперь поехать и вырубить мне каменный гроб, а кто-то пусть останется здесь сидеть подле меня и запишет тот рассказ, который я сложу о деяниях своих и жизни". После этого принялся он слагать рассказ, а они стали записывать на дощечке, и как шел путь Одда, так шел рассказ. И после этого умирает Одд»

      Новгородская I летопись содержит существенно иной вариант сказания: «иде Олег к Новугороду и оттуда в Ладогу. Друзии же сказают, яко идущу ему за море и уклюну змиа в ногу, и с того умре; есть могыла его в Ладозе» (НПЛ. С. 109). По А.А. Шахматову, этот текст читался в Начальном своде 1090-х годов, но он представляет собой распространение — на основе местных преданий — текста Древнейшего Киевского свода 1030-х годов, который Шахматов реконструирует так: «иде Олег к Новугороду и оттуда в Ладогу и тамо умре, есть могила его в Ладозе». Таким образом, согласно Шахматову, в Новгороде существовало предание об уходе Олега за море, где он умер от укуса змеи.
      Этот, новгородский, вариант еще более сближает сюжет со скандинавским сказанием, поскольку сохраняет в целости дополнительный, но существенный элемент, утерянный киевским вариантом: уход героя-правителя из Руси и его возвращение на родину.
      Отличия в сюжетах: настоятельное стремление Олега узнать свою судьбу, категорическое нежелание Одда выслушать прорицательницу, отсутствие предсказаний о походах Олега, предсказание странствий Одда не носят принципиального или сюжетообразующего характера. Как и другие, о которых речь пойдет ниже, они могут быть вызваны сокращением предания при его включении в летописный текст или другими факторами.
      В то же время скандинавское сказание содержит ряд мотивов, существенных для цельности сюжета и его интерпретации, но не нашедших отражения в древнерусских вариантах. Все они связаны с образом коня. В «Саге об Одде Стреле», в отличие от древнерусских вариантов, конь имеет имя, и имя достаточно характерное: Факси (Faxi, «конь, жеребец»), встречающееся, например, в родовой «Саге о Хравнкеле годи Фрейра»: так Хравнкель называет коня, которого посвящает богу Фрейру. Очевидно, что в исходном варианте сказания конь Факси имел языческо-культовые коннотации.
      К мифологическо-культовому ряду принадлежит мотив захоронения коня, также представленный только в скандинавском варианте. Он связывается с неоднократно упоминаемым в различных памятниках древнескандинавской литературы ритуалом жертвоприношения коня и перекликается с распространенным в Скандинавии и у скандинавов на Руси погребальным обрядом: захоронением воина с конем. В сказании об Одде захоронение убитого коня имеет не только ритуальный, но и магический смысл: защитить предсказание действенной силы, отвратить от себя его действие. Не случайно, захоронив коня в глубокой (в два человеческих роста) яме, Одд и его молочный брат «стали заваливать это место такими большими камнями, какие у них хватило сил поднять, а промежутки между ними заделывали грязью и песком, пока не насыпали там курган». По исландским поверьям, отраженным в сагах, заваливают камнями и замуровывают погребения колдунов, людей, в которых вселился злой дух, и т.п., чтобы они не могли вставать по ночам и вредить живым. Закидав захоронение коня камнями, Одд пытается нейтрализовать злой дух, находящийся в коне и угрожающий ему в будущем. Справедливость интерпретации этого эпизода как магического действия подтверждается и текстом саги. Завершив работу, Одд (по тексту одной из рукописей) говорит: «Я думаю, что это будет работа троллей, если Факси выйдет оттуда, и еще, кажется мне, что и избегну того, что Факси принесет мне смерть». Этот мотив также утрачен древнерусским вариантом сказания.
      Что же потеряно в древнерусском сюжете? Оказались включенными в текст мотивы, наиболее тесно связанные с древнескандинавской мифологией, культовой практикой, поверьям. К ним принадлежат мотивы ритуально-магического захоронений коня, «отведения» проклятья.
      Таким образом, вариант сюжета, представленный в «Саге об Одде Стреле», значительно полнее и мотивированнее древнерусских вариантов. Более того, ряд мотивов, отсутствующих в русских текстах, теснейшим образом связан с древнескандинавскими (и шире древнегерманской) мифологией, языческими культами и ритуалами.
      Вместе с тем в рамках только скандинавской традиции совершенно невозможно объяснить, почему место действия, предшествовавшего возвращению героя на родину, отнесено в Восточную Европу, на Русь. Показательно также, что в Древней Руси сюжет не только был широко распространен, но и существовал в нескольких вариантах, тогда как фольклорные предание об Одде, записанные в XVIII и XIX вв., весьма близки повествованию саги.
      Весьма вероятно поэтому, что сюжет смерти героя от укуса змеи, выползшей из черепа коня, зародился, хотя и в Скандинавской среде, но на русской почве. Это, видимо, было один из дружинных «варяжских» сказаний, которые отражали культурные и религиозные традиции скандинавов, но формировались в условиях древнерусской действительности. По мере ассимиляции варягов в восточнославянской среде специфические скандинавские элементы сказания, связанные с мифологическими представлениями и ритуалами, утрачивались и были забыты. Сам же сюжет, приуроченный к имени князя, знаменитого первым успешным походом на Царьград и известного из текста договора с Византией, получил широкое распространение и существовал в нескольких местных (киевский, локализующий могилу Олега в Киеве, ладожский — в Ладоге) вариантах. В Скандинавию сюжет поступил из Руси. Он был принесен теми скандинавами, которые возвращались на родину после службы в дружинах древнерусских князей и, оказавшись в среде, для которой мотивы отведения проклятия, борьбы со злыми духами и т.п. были понятны и актуальны, сохранился в целостном виде.
      Древнейшая история Руси и русско-скандинавских связей выражалась за пределами древнескандинавского историописания (историографии, королевских саг и др.). Однако историческая память некоторых из этих далеких событий сохранилась, но сохранились, в специфической форме сказаний и исторических преданий, исторических сюжетов и мотивов. События далекого прошлого представлены в скандинавской традиции как эпическая история, и потому они находят отражение по преимуществу в сагах о древних временах — источнике, изучение которого только начинается, но, несомненно, принесет много открытий.



   назад       далее   

Rambler's Top100