Древнейший договор Руси и Норвегии

      Правовое оформление торговых отношений между Древней Русью и скандинавскими странами, по общему мнению, возникает в XII в., к концу которого (1191—1192 гг.) относится первый сохранившийся договор между Новгородом и Готским берегом (г. Висбю на Готланде). В нем, однако, упоминается более ранний («старый») мир. Этот гипотетический договор (или договоры) не оставил следов в древнерусских письменных источниках. Однако в одной из исландских саг содержатся косвенные указания на то, что во времена Олава Харальдссона существовал торговый мир с Русью. Они вплетены в рассказ о торговой поездке на Русь двух братьев, Бьёрна и Карла. Поездка братьев состоялась во время пребывания в 1029—1036 гг. у Ярослава Мудрого Магнуса, сына Олава Харальдссона, и рассказ о ней составляет один из эпизодов повествования о жизни Магнуса на Руси и о его возвращении в Норвегию.
      Пребывание Магнуса на Руси описано в ряде королевских саг, но с разной степенью подробности. Сокращенный вариант повествования, в котором отсутствует рассказ о поездке Бьёрна и Карла, представлен в «Саге об Олаве Святом» в «Круге земном». Снорри Стурлусона, поскольку в «Саге о Магнусе Добром» действие начинается с возвращения Магнуса в Норвегию. Пространная версия, описывающая в том числе и поездку братьев, отражена в «Саге о Магнусе Добром и Харальде Суровом Правителе», включенной в своды саг «Гнилая кожа» и «Книга с Плоского острова» (где сага написана на дополнительных листах второй половины XV в.), а также в отдельной «Саге о Магнусе Добром» и компиляции «Хульда» (XIV в.). Текст «Гнилой кожи», наиболее ранний, был использован в той или иной степени практически всеми последующими компиляторами, и рассказ о пребывании Магнуса на Руси в «Книге с Плоского острова» и в «Хульде» почти не отличается от «Гнилой кожи».
      Этот рассказ состоит из четырех эпизодов. Первый объясняет причину приезда Магнуса на Русь в качестве воспитанника Ярослава и отражает древнескандинавскую литературную романтическую традицию о браке Ярослава и Ингигерд. Второй эпизод рассказывает о пребывании малолетнего Магнуса на Руси (согласно висе Арнора Скальда Ярлов, Магнус вернулся в Норвегию в возрасте 11 лет) и состоит из ряда традиционных «героических» мотивов. Третий эпизод содержит интересующий нас рассказ о поездке на Русь братьев Бьёрна и Карла. Четвертый — освещает события, непосредственно предшествующие и обусловившие возвращение Магнуса в Норвегию: приезд знатных норвежцев с приглашением Магнуса на трон и их отъезд в Норвегию. Собственно поездка Бьёрна и Карла рассматривается составителем «Гнилой кожи» как исходный момент подготовки возвращения Магнуса: именно они становятся главными сторонниками юного претендента на трон и уговаривают норвежцев отправиться на Русь за Магнусом. Таким образом, третий и четвертый эпизоды тесно связаны по содержанию. Отличает их от предшествующих эпизодов отсутствие стереотипов, сюжетных мотивов и образов, традиционных как для саг вообще, так и для рассказов о пребывании скандинавов на Руси. Только из этих эпизодов, видимо, содержащих, по его мнению, достоверную информацию, отобрал материал Снорри Стурлусон, использовавший при составлении «Круга земного» «Гнилую кожу»: он включил (в сильно сокращенном виде) рассказ о поездке норвежского посольства на Русь.
      Третий эпизод, повествующий о поездке Бьёрна и Карла, занимает в «Саге о Магнусе Добром и Харальде Суровом Правителе» особую главу. Ее название «О немирье между конунгами Свейном и Ярицлейвом» описывает, однако, не непосредственные события, изображаемые в главе, как это обычно для саг, а ту политическую ситуацию, в которой происходят изображаемые события. Действительно, вражда Ярослава к сыну Кнута Великого Свейну, назначенному правителем Норвегии после смерти Олава Харальдссона, упоминается неоднократно и является своеобразным лейтмотивом главы.
      Глава открывается характеристикой ситуации: «Вот нет мира между Свейном сыном Альвивы и конунгом Ярицлейвом, потому что конунг Ярицлейв думает, что норвежцы предали святого конунга Олава, и в течение некоторого времени между ними не было торгового мира (cavpfridr)». Далее рассказывается, что, невзирая на то, что «ныне эта поездка не может быть названа безопасной, потому что между Свейном и конунгом Ярицлейвом несогласие и нет мира между ними», братья Бьёрн и Карл отправляются в торговую поездку в Аустрвег. Прибыв в «большой торговый город», они оказываются под угрозой нападения местных жителей, опознавших в них норвежцев, и вынуждены отправиться к Ярославу, который сначала намеревается казнить их, как ранее других норвежцев, но затем освобождает их по просьбе Магнуса, оставляет у себя на зиму и весной отправляет в Норвегию. Так, определенная в начале главы ситуация «отсутствия мира» вообще и «отсутствия торгового мира» в частности детализируется в конкретном развитии сюжета.
      Согласно тексту саги, отсутствие торгового мира обусловлено враждой Ярослава и Свейна, в условиях которой Ярослав, очевидно, запретил торговлю с норвежцами. Местные жители нападают на купцов, лишь узнав, что купцы прибыли из Норвегии. Как следует из рассказа об их пребывании в «большом торговом городе» (Ладоге?), купцы не имеют гарантий личной безопасности и могут подвергнуться безнаказанному нападению местных жителей, быть ранены или даже убиты ими, а их товары разграблены. Получить гарантию личной безопасности, равно как и разрешение на свободную торговлю Бьёрн и Карл могут лишь у Ярослава, верховного правителя Руси. Возможность подобной ситуации в отсутствие торгового мира подтверждается содержанием понятия kaupfribr, «торговый мир». Оно встречается в нескольких сагах. Из их контекста следует, что торговый мир устанавливается конунгом или местным правителем, т.е. его введение является государственной акцией. Мир дается на определенный срок и может распространяться как на всех купцов, так и лишь на некоторых лиц. Давая торговый мир, конунг гарантирует личную безопасность купцов и сохранность их товаров, а также право торговать (в установленных местах?). Действие торгового мира может распространяться, видимо, либо на все государство, либо на определенную область, либо на торговый город.
      Упоминание в саге резко враждебного отношения Ярослава к Свейну, наместнику в Норвегии главного врага Олава Харальдссона Кнута Великого, а также ко всем норвежцам из-за их «предательства» Олава, предполагает, что ранее, во время правления Олава, между Русью и Норвегией существовали дружественные отношения. Это подтверждается и тем, что Олав, спасаясь от Кнута, избрал местом убежища Русь Ярослава.
      Указание на отсутствие торгового мира при Свейне (это единственный случай упоминания в сагах разрыва торговых отношений с Русью, хотя подобное, очевидно, случалось не раз: так, в 1188 г. новгородские власти запретили новгородским купцам ехать на Готланд, а скандинавские купцы были отпущены из Новгорода «без мира» и без сопровождения, что ставило под угрозу их безопасность), как кажется, говорит о существовании такового в предшествующее время, т.е. во времена Олава (1014—1028 гг.) Более того, это и один из немногих случаев, когда торговые отношения предстают не как индивидуальное предприятие того или иного скандинава (таково обычное изображение торговых поездок на Русь в сагах), а как государственное дело.
      Таким образом, представляется правомерным предположить, что во время правления Олава Харальдссона был заключен торговый мир с Русью, обеспечивавший свободную торговлю и безопасность норвежских купцов на Руси. Однако до 1022 г. Ярослав находился в дружественных отношениях с англо-датским правителем Кнутом Великим, главным противником Олава на Балтике, и шведским конунгом Олавом Шётконунгом, отцом Ингигерд, который также был с Олавом во вражде. Вероятно, недружественны были отношения Олава Харальдссона и с Ярославом, поскольку в это время на Русь приходят норвежцы — противники Олава (в частности, Эймунд Хрингссон). Политическая ситуация резко меняется после смерти Олава Шётконунга и прихода к власти в Швеции Анунда-Якоба, который вступает в союз с Олавом Харальдссоном против Кнута. Лишь после этого Ярослав, постоянно находившийся в дружественных отношениях со Швецией, мог сменить свои политические ориентации и установить связи с Норвегией. Особенно важна была для Ярослава поддержка северных соседей в период обострения борьбы за киевский стол с Мстиславом в 1023—1024 гг.: не случайно в битве при Листвене на его стороне участвует отряд варягов, возглавляемый неким Якуном (Хаконом), которого ряд исследователей отождествляет с норвежским ярлом Хаконом из Хладира. Не было ли сближение Руси с Норвегией обусловлено именно потребностью Ярослава в военной поддержке, которую в тот момент Анунд-Якоб оказать ему не мог из-за внутриполитических проблем в самой Швеции?
      Открывшаяся возможность сближения с Русью была крайне важна и для Олава Харальдссона: традиционные торговые связи Норвегии с Англией были прерваны Кнутом, королем одновременно и Дании, и Англии. Единственным открытым для норвежских купцов путем был путь на восток в Балтийское море, и Новгород, крупнейший центр балтийской торговли, не мог не рассматриваться как наиболее выгодный торговый партнер: не случайно «Сага об Олаве Святом» содержит целый ряд упоминаний о торговых поездках норвежцев на Русь, в части из которых Олав принимает участие деньгами в качестве компаньона.
      Можно предположить, таким образом, что «Сага о Магнусе Добром и Харальде Суровом Правителе» донесла до нас информацию о неизвестном по другим источникам торговом договоре, заключенном между 1024 и 1028 гг. Ярославом Мудрым и Олавом Харальдссоном.



   назад       далее   

Rambler's Top100