Повесть о Юлиании Лазаревской

Месяца генваря во 2-й день успение святые преподобныя Ульянеи, муромския чюдотворицы

      Во дни благовернаго царя и великаго князя Иоанна Васильевича всея Русии, от его царьскаго двора, бе муж благоверен и нищелюбив, именем Иустин, пореклом Недюрев, саном ключник, имея жену такову же боголюбиву и нищелюбиву, именем Стефаниду, Григориеву дщерь Лукина от града Мурома. И живяста во всяком благоверии и чистоте, и имяста сыны и дщери, и много богатств, и раб множество; от нею же родися сия блаженная Улияния. Бывши же ей шести лет, и умре мати ея, и поят ю в пределы муромские баба ея, матери ея мать, вдова Анастасия Никифорова дщи Дубенскаго, и воспитающе во всяком благоверии и чистоте шесть же лет. И умре баба ея, и по заповеди ея, поят ю к себе тетка ея Наталия, Путилова жена Арапова. Сия же блаженная Улияния от младых ногтей бога возлюбя и пречистую его матерь, помногу чтяше тетку свою и дщери ея, и имея во всем послушание и смирение, и молитве и посту прилежаше, и того ради от тетки много сварима бе, а от дщерей ея посмехаема. И глаголаху ей: "О безумная! что в толицей младости плоть свою изнуряеши и красоту девственую погубиши". И нуждаху ю рано ясти и пити; она же не вдаяшеся воли их, но все со благодарением приимаше и с молчанием отхождаше, послушание имея ко всякому человеку, бе бо из млада кротка и молчалива, не буява, не величава, и от смеха и всякия игры отгребашеся. Аще и многажды на игры и на песни пустошные от сверстниц нудима бе, она же не приставаше к совету их, недоумение на ся возлагая и тем потаити хотя своя добродетели; точию в прядивном и в пяличном деле прилежание велие имяше, и не угасаше свеща ея вся нощи; а иже сироты и вдовы немощныя в веси той бяху, и всех обшиваше, и всех нужных и болных всяцем добром назираше, яко всем дивитися разуму ея и благоверию.
      И вселися в ню страх божий. Не бе бо в веси той церкви близ, но яко два поприща; и не лучися ей в девичестем возрасте в церковь приходити, не слышати словес божиих почитаемых, ни учителя учаща на спасение николиже, но смыслом бо господним наставляема нраву добродетелному. Егда же достиже шестаго на десять лета, вдана бысть мужу добродетелну и богату, именем Георгию, прореклом Осорьину, и венчани быша от сущаго ту попа, Потапия именем, в церкви праведнаго Лазаря, в селе мужа ея. Сей поучи их по правилом святым закону божию; она же послуша учения и наказания внятно и делом исполняше. Еще бо свекру и свекрови ея в животе сущим, иже видевше ю возрастом и всею добротою исполнену и разумну, и повелеста ей все домовное строение правити. Она же со смирением послушание имяше к ним, ни в чем не ослушася, ни вопреки глагола, но почиташе я и вся повеленная ими непреткновенно совершаше, яко всем дивитися о ней. И многим искушающим ю в речах и во ответах, она же ко всякому вопросу благочинен и смыслен ответ даяше; и все дивляхуся разуму ея и славяху бога. По вся же вечеры доволно богу моляшеся и коленопреклонения по сту и множае, и вставая рано по вся утра, такоже творяше и с мужем своим. Егда же мужу ея на царьских службах бывающу лето или два, иногда же по три лета во Астарахани, она же в та времена по вся нощи без сна пребываше, в молбах, и в рукоделии, в прядиве, и в пяличном деле. И то продав, нищим цену даяше и на церковное строение, многу же милостыню отай творяше в нощи, в день же домовное строение правяше; вдовами и сироты, аки истовая мать, печашеся, своима рукама омывая и кормя и напаяа; рабы же и рабыни удовляше пищею и одеждою, и дело по силе полагаше, и никого простым именем назваша, и не требоваше воды ей на омовение рук подающаго, ни сапог разрешающаго, но все сама собою творяше, а неразумныя рабы и рабыни смирением и кротостию наказуя и исправляше и на ся вину возлагаше и никого не оклеветаше, но всю надежду на бога и на пречистую богородицу возлагаше и великаго чюдотворца Николу на помощь призываше, от него же помощь приимаше.
      Во едину же нощь, востав по обычаю на молитву, без мужа, беси же страх и ужас велик напущаху ей, она же, млада еще и неискусна, тому убояся и ляже на постели и усну крепко. И виде многи бесы, пришедшие на ню со оружием, хотяще ю убити, рекуще: "Аще не престанешь от таковаго начинания, абие погубим тя". Она же помолися богу и пречистой богородице и святому Николе чюдотворцу. И явися ей святый Никола, держа книгу велику, и разгна бесы, яко дым бо исчезоша, и воздвиг десницу свою, благословию, глаголя: "Дщи моя, мужайся и крепися, и не бойся бесовскаго прещения! Христос бо мне повеле тебе соблюдати от бесов и злых человек!" Она же абие от сна возбнув, увиде яве мужа свята из храмины дверми изшедша скоро, аки молнию; и востав скоро, иде во след его, и абие невидим бысть, но и притвор храмины тоя крепко заперт бяше; она же оттоле извещение приимши, возрадовася, славя бога, и паче перваго добрых дел прилежаше.
      По мале же божию гневу Русскую землю постигшу за грехи нашы, гладу велику зело бывшу, и мнози от глада того помираху; она же многу милостыню отай творяше, взимаше пищу у свекрови на утренее и на полденное ядение, и все нищим гладным даяше. Свекры же глагола ей: "Како ты свой нрав премени? Егда бе хлебу изобилие, тогда не могох тя к раннему и полуденному ядению принудити, а ныне, егда оскудение пищи, и ты раннее и полдневное ядение взимаешь!" Она же, хотя утаитися, отвеща ей: "Егда не родих детей, не хотяше ми ся ясти, и егда начах дети родити, обезсилех и не могу наястися. Не точию в день, но и нощию множецею хощет ми ся ясти, но страмляюся у тебе просити". Свекры же, се слышав, рада бысть и посылаше ей пищу доволну не точию в день, но и в нощь; бе бо у них в дому всего обилно, хлеба и всех потреб. Она же от свекрови пищу приимая, сама не ядяше, гладным все раздаяше; и егда кто умираше, она же наимаше омывати и погребалное даяше и на погребение сребреники даяше, и егда в селе их погребахут мертвых кого ни буди, о всяком моляся о отпущении грех.
      По мале же мор бысть на люди силен, и мнози умираху пострелом, и оттого мнози в домех запирахуся и уязвенных пострелом в дом не пущаху, и ризам не прикасахуся; она же, отай свекра и свекрови язвенных многих своима рукама в бани омывая, целяше и о исцелении бога моляше, и аще кто умираше, она же многи сироты своима рукама омываше и погребалная возлагаше, погребати наймая и сорокоуст даяше. Свекру же и свекрови ея в глубоцей старости во иноцех умершим, она же погребе их честно: многу милостыню и сорокоусты по них разда и повеле служити по них литоргию, и [трапезы] в дому своем попом, мнихом и нищим поставляше во всю 40-цу по вся дни, и в темницы милостыню посылаше. Мужу бо ея в то время на службе во Астрахани три лета и боле бывшу, она же по них много имения в милостыню истроши, не точию в ты дни, но и во вся лета творя память умершим. И тако пожив с мужем лета доволна во мнозе добродетели и чистоте по закону божию, и роди сыны и дщери. Ненавидяй же добра враг тщащеся спону ей сотворити: часты брани воздвизаше в детех и рабех; она же вся, смысленно и разумно разсуждая, смиряше; враг же наусти раба их и уби сына их старейшаго, потом и другаго сына на службе убиша; она же вмале аще и оскорбися, но о душах их, а не о смерти, но почти их пением, и молитвою, и милостынею. Потом моли мужа отпустити ю в монастырь; и не отпусти, но совещастася вкупе жити, а плотнаго совокупления не имети. И устрои ему обычную постелю, сама же с вечера по мнозе молитве возлагаше на пещи без постели, точию дрова острыми странами к телу подстилаше и ключи железны под ребра своя подлагаше и на тех мало сна приимаше, дондеже рабы ея усыпаху, и потом вставаше на молитву во всю нощь и до света, и потом в церковь вхожаше к заутрени и к литоргии, и потом ручному делу прилежаше, и дом свой богоугодно строяше, рабы своя доволно пищею и одеянием удовляше и дело комуждо по силе задаваше, вдовами и сироты печашеся и бедным ко всем помагаше. И пожив с мужем 10 лет по разлучении плотьне, и мужу ея преставлшуся, она же погребо и честно, и почти пением, и молитвами, и сорокоусты, и милостынею, и паче мирская отверже, и печашеся о душе, как угодити богу, ревнуя прежним святым женам, моляся богу и постяся и милостыню безмерну творя, яко многажды не остати у нея ни единой сребреницы, и займая даяше нищим милостыню, и в церковь во вся дни хождааше к пению. Егда же прихождаше зима, взимаше у детей своих сребреники, чим устроити теплую одежду, и то раздая нищим, сама же без теплыя одежды в зиму хождаше, в сапоги же босыма ногама обувашеся, точию под нозе свои ореховы скорлупы и чрепие острое вместо стелек подкладаше и тело томяше.
      Во одино же время зима бе студена зело, яко земли разседатися от мраза; она же неколико время к церкви не хождаше, но в дому моляшеся богу. Во едино же время зело рано попу церкви тоя пришедшу единому в церковь, и бысть ему глас от иконы богородичны: "Шед, рцы милостивой Ульянеи, что в церковь не ходит на молитву? И домовная ея молитва богоприятна, но не яко церковная; вы же почитайте ю, уже бо она не меньши 60 лет, и дух святый на ней почивает!" Поп же в велицем ужасе быв, абие прииде к ней, пад при ногу ея, прося прощения, и сказа ей видение. Она же тяжко вся то внят, еже он поведа пред многими, и рече: "Соблазнился еси, егда о себе глаголеши; кто есьм аз грешница, да буду достойна сего нарицания!" И закля его не поведати никому, сама же иде в церковь и с теплыми слезами молебная совершив, целова икону богородицыну.
      И оттоле боле подвизася к богу, ходя к церкви, по вся вечеры моляшеся богу во отходной храмине; бе же ту икона владыцына и святаго Николы. Во един же вечер вниде в ню по обычаю на молитву, и абие быеть храмина полна бесов со всяким оужием, хотяху убити ю. Она же помолися богу со слезами; и явися ей святый Никола, имея палицу, и прогна их от нея, яко дым исчезоша; единаго же беса поймав, мучаше; святую же благослови крестом и абие невидим бысть. Бес же плача, вопияше: "Аз ти многу спону творих по вся дни: воздвизах брань в детех и в рабех, к самой же не смеях приближитися ради милостыни, и смирения, и молитвы". Она бо беспрестани, в руках имея четки, глаголя Иисусову молитву; аще ядяше и пияше, ли что делая, непрестанно молитву глаголагае; егда бо и почиваше, уста ея движастася и утроба ея подвизастася на славословие божие; многажды видехом ю спящу, а рука ея четки отдвигаше. Бес же бежа от нея, вопияше: "Многу беду ныне приях тебе ради, но сотворю ти спону на старость: начнеши гладом измирати, ниже чюжих кормити". Она же знаменася крестом, и исчезе бес от нея; она же к нам прииде ужасна велми и лицем пременися; мы же видехом ю смущену, вопрошахом, и не поведа ничто же. Не помнозе же сказа нам тайно и заповеда не рещи никому же.
      И пожив во вдовстве 9 лет, многу добродетель показа ко всем, и много имения в милостыню разда, точию нужные потребы домовные оставляше, и пищу точию год от года расчиташе, а избыток вся требующим растачаше. И продолжися живот ея до царя Бориса. В то же время бысть глад крепок во всей Русстей земли, яко многим от нужды скверных мяс и человеческих плотей вкушати, и множество человек неизчетно гладом изомроша. В дому же ея велика скудость пищи бысть и всех потребных, яко отнюдь не прорасте из земли всееное жито ея, кони же и скоты изомроша; она же моляше дети и рабы своя, еже отнюдь ничему чужу и татьбе не коснутися, но елико оставшься скоты, и ризы, и сосуды, вся распрода на жито, и от того челядь кормяше, и милостыню доволну даяше, и в нищете обычныя милостыни не остася, и ни единого от просящих не отпусти тща, дойде же в последнюю нищету, яко ни единому зерну остатися в дому ея, и о том не смятеся, но все упование на бога возложи.
      В то бо лето преселися во ино село в пределы нижеградцкия, и не бе ту церкви, но яко два поприща: она же, старостию и нищетою одержима, не хождаше к церкви, но в дому моляшеся и о том немалу печаль имяше, но поминая святаго Корнилия, яко не вреди его и домовная молитва, и иных святых. Велице же скудости умножынися в дому ея, она же распусти рабы на волю, да не изнурятся гладом, от них же доброразсуднии обещахуся с нею терпети, а инии отъидоша, она же со благословением и молитвою отпусти я, не держа гнева ни мало, и повеле оставшим рабом собирати лебеду и кору древяную, и в том хлеб сотворив, и от того сама с детьми и рабы питашеся, и молитвою ея бысть хлеб сладок. От того же нищим даяше, и никого нища тща не отпусти; в то время без числа нищих бе. Соседи же ея глаголаху нищим: "Что ради в Улиянии дом ходите? Она бо и сама гладом измирает!" Они же поведша им: "Многи села обходихом и чист хлеб вземлем, а тако в сладость не ядохом, яко сладок хлеб вдовы сея". Мнози об имени ея не ведаху. Соседи же, изобилны хлебом, посылаху в дом ея просити хлеба, искушающе ю и такоже свидетельствующа, яко велми хлеб ея сладок. И дивяся, глаголаху к себе: "Горазди раби ея печь хлебов", и ни разумеюще, яко молитвою ея хлеб сладок. Потерпе же в той нищете два лета, не опечалися, ни смутися, ни поропта, и не согреши ни во устах своих, и не даст безумия богу, и не изнеможе нищетою, но паче первых лет весела бе.
      Егда же приближися честное ея преставление, и разболеся декабря в 26-й день, и лежа 6 дней: в день лежа моляшеся, а в нощи воставая моляшеся богу особь стояше, никим поддержима, глаголаше бо: "И от болнего бог истязует молитвы духовныя". Генваря во 2-й день, свитающу дню, призва отца духовнаго, и причастися святых таин; и сед, призва дети и рабы своя, и поучив их о любви, и о молитве, и о милостыни, и о прочих добродетелях, прирече же и се: "Желанием возжелах ангельскаго образа иноческаго, не сподобихся грех моих ради и нищеты, понеже недостойна бых - грешница сый и убогая, богу тако извольшу, слава праведному суду его". И повеле уготовити кадило и фимиям положити, и целова вся сущая ту, и всем мир и прощение даст, возлеже, и прекрестися трижды, обвив чотки около руки своея, последнее слово рече: "Слава богу всех ради! В руце твои, господи, предаю дух мой, аминь!" И предаст душу свою в руце божии, его же возлюби, и вси видеша около главы ея круг злат, якоже на иконах около глав святых пишется. И омывше, положыне ю в клете, и в ту нощь видеша свет и свеща горяща, и благоухание велие повеваше ис клети тоя. И вложьше ю во гроб дубовый, везоша в пределы Муромския, и погребше у церкви праведнаго Лазаря подле мужа ея в селе Лазареве за четыре версты от града, в лета 7112 генваря в 10 день.
      Потом над нею поставиша церковь теплую во имя архистратига Михаила; над гробом ея лучися пещи быти, земля же возрасташе над нею по вся лета. И бысть в лето 7123 августа в 8 день преставися сын ея Георгий, и начаша в церкви копати ему могилу, в притворе между церковию и пещию, бе бо притвор той без моста, и обретше гроб ея наверху земли цел, неврежден ничем, и недоумеваху, чий есть, яко от многих лет не бе ту погребаемаго. Того же месяца в 10 день погребше сына ея Георгия подле гроба ея и поидоша в дом его, еже учредити погребателей. Жены же, бывшыя на погребении, открыша гроб и видеша полн мира благовонна, и в той час от ужасти не поведаша ничтоже; по отшествии же гостей сказаша бывшая. Мы же, слышав, удивихомся, и открывши гроб, видехом так, яко же жены реша от ужасти, начерпахом мал сосудец мира того, и отвезохом во град Муром в соборную церковь. И бе видети в день миро, аки квас свекольный, в нощи же сгустевашеся, аки масло багряновидно. Телеси же ея до коньца от ужасти не смеяхом досмотрети, точию видехом нозе ея и бедры целы суща, главы же ея не видехом, того деля, понеже на коньце гроба бревно пещьное лежаше, от гроба же под пещь бяше скважня, ею же гроб той ис под пещья идяше на восток с сажень дондеже пришед ста у стены церковныя. В ту же нощь мнози слышаху у церкви тоя звон и мнеша пожар, и прибегше, не видеша ничто же, точию благоухание исхождаше, и мнози слышаху и прихождаху, и мазахуся миром тем и облегчение от различных недуг приимаху. Егда же миро то раздано бысть, нача подле гроба исходити перьсть, аки песок, и приходят болящии различными недуги, и обтираются песком тем, и облегчение приемлют и до сего дня. Мы же сего не смеяхом писати, яко не бе свидетельства.



   назад       далее   

Rambler's Top100